"Анонимка президенту" – "БР" за 22 июня 2008 г.

В течение последних десяти лет ликвидатор аварии на ЧАЭС из Трубчевска Михаил Литвинов сумел не только отстоять в судах собственный интерес. Товарищам по несчастью в рамках других дел он составлял юридически грамотные иски, жалобы, кассации, которые помогли им отсудить у государства долг в сотню тысяч рублей и больше.

КОВАРНЫЕ ИНДЕКСЫ

Принято считать, что благими намерениями вымощена дорога в ад. "Адским" результат своих трудов Литвинов не считает, равно как не считает вероломным поступок людей, которым оказал ряд важных юридических услуг.

Итак, о главном: в мае с. г. группа чернобыльских ликвидаторов из Трубчевского района отправила Президенту РФ Д. Медведеву анонимное обращение. Судя по тексту, всем им удалось через суды истребовать от государства долг за причиненный вред здоровью. То, что со временем он трансформировался в сотни тысяч рублей, – дело не случайное: определяя размер "вреда" , финансисты нередко манипулировали разного рода индексами. Разумеется, не в пользу ликвидаторов, а в угоду государственной экономии. Если удавалось доказать несостоятельность таких манипуляций, иски удовлетворялись. Если же недоплата длилась не год и не два, а десяток лет и больше, те же коварные индексы начинали работать на интересы истцов, поднимая размер так называемых исковых сумм до огромных в нашем понимании величин. Однако авторам обращения величины эти показались несущественными.

Скажу сразу, рассматривать анонимки у нас не принято. Однако копия обращения, пришедшая в редакцию "БР" , содержала интригу. "… Многие годы, – говорилось в ней, – суды выносили решения о взыскании с государства в нашу пользу чуть больше ста тысяч рублей единовременной компенсации, но даже эти суммы опротестовывают соцзащита и казначейство…  Между тем председатель Трубчевского районного суда Н. Булахов вынес решение, согласно которому в пользу Литвинова взыскан один миллион рублей (!), который никто так и не опротестовал… "

Кто такой Литвинов, каковы его имя и статус, в анонимке не говорилось. На первых порах можно было только догадываться, что он ликвидатор. Комментируя обращение трубчевцев в "БР" , автор заметки уточнила: "… Сколько существует проблема, столько длится конфликт между чернобыльцами и властью. Причина – несовершенство закона и многочисленные его крючки, которые можно толковать по-разному… " Что же касается данной ситуации, задалась естественным вопросом: "… Кто помог некоему Литвинову взять с государства по максимуму – адвокат, судья или кто-то третий?" Вопрос этот, как информация к размышлению, адресовался в большей мере анонимным авторам. Людям, которые в обращении к главе государства так и не растолковали характер своих претензий. Более того, не пытались их даже аргументировать. Возможно, поэтому тоже реакция на заметку председателя Трубчевского районного суда последовала сразу. Николай Павлович Булахов был возмущен, просил приехать и во всем разобраться.

В кабинете Булахова я и познакомилась с самим Михаилом Ивановичем Литвиновым и Татьяной Васильевной Еременковой, зам. начальника соцзащиты Трубчевского района. Третья сторона не присутствовала, ибо до сих пор так и не обозначилась. К счастью, претензии к газете были не столь серьезны, как показалось сначала. Михаил Иванович, судя по всему, был несколько обижен формулировкой "некий" , в связи с чем приношу извинения, поскольку в Трубчевске он человек уважаемый и известный. Булахов заметил: "Выиграть дело в суде ему никто не помогал, Михаил Иванович сам разобрался в тонкостях расчета возмещения вреда не хуже специалиста высочайшего класса. Более того, готовил исковые заявления товарищам. Наши же адвокаты в делах подобного рода не участвуют из-за сложности и противоречивости чернобыльского закона". Ну а то, что столь сложное дело "вытянул" не юрист по образованию, а инженер-строитель, считает фактом и вовсе беспрецедентным.

ПОЧЕМУ ТОВАРИЩАМ ОБИДНО…

- Ликвидаторы Михаил Литвинов и Федор Карелин, – продолжил Булахов, – первыми обратились в Трубчевский суд еще в 2000 году. Литвинов находился в самом Чернобыле шесть месяцев – с 23 мая по 7 ноября 1987 года. Это самый высокооплачиваемый период его работы. Карелин – два месяца. Среди ликвидаторов района есть и те, чья командировка не превышала трех недель. То есть по времени работы в зоне ЧАЭС Литвинов у нас своего рода рекордсмен. Это обстоятельство наравне с другими определило высокую планку его среднего заработка на тот год, размеры пенсии и других выплат, а также размер исковой суммы.

- К тому же 30-километровая зона ЧАЭС,

- уточнит Литвинов, – была поделена на три подзоны. В границе каждой из них действовала своя оплата труда ликвидаторов – от двойной до пятикратной.

Итак, 15 сентября 2000 г. Трубчевский суд выносит первое решение по этим двум искам, объединенным в одно производство. Задолженность государства Литвинову по ежемесячному возмещению вреда здоровью составила тогда 4 тысячи 16 рублей, Карелину

- 2 тысячи 24. В дальнейшем кассационный суд изменит это решение – размер выплат уменьшит, но увеличит задолженность. Суммы составят 3, 6 и 1, 4 тысячи рублей соответственно. В 2005 году через Верховный суд Литвинов добьется отмены решения как суда первой инстанции, так и кассационной. Определение Верховного суда будет передано в президиум Брянского областного на новое рассмотрение.

Не буду утомлять читателей сложностями математических расчетов и тонкостями дальнейшего судопроизводства. Чтобы разобраться в них хотя бы отчасти, потребовалось больше часа. С конца 90-х годов и вплоть до апреля 2005, по признанию самого Булахова, в "чернобыльской" судебной практике было много неопределенности.

- Это было время бесконечных консультаций с вышестоящими инстанциями, – уточнил он, – изучения того, как подобные дела рассматривались в других российских регионах. И только в апреле 2005 года, когда пленум Верховного суда наработал свод необходимых документов, ориентироваться в законе, "сложном и противоречивом" , стало легче…

Кстати, документы пленума взяли на вооружение не только суды, но и ликвидаторы. Через год, в апреле 2006 года, Трубчевский суд выносит новое решение: единовременная задолженность государства Литвинову (с 1. 10. 1997 г. по 30. 11. 2006 г. ) составила теперь уже 825 тысяч 719 рублей 99 копеек. Опять же с учетом индексов сумма эта трансформируется более чем в миллион 600 рублей, из которой истцу выплачено на сегодня около 800 тысяч. Не трудно догадаться, что долг государства по этой "невыплате" уже поставлен "на счетчик" по индексам, что наверняка заставит Литвинова бороться и дальше за свои деньги.

- Сегодня, – говорит Татьяна Еременкова, – работать с законом стало легче. Правительственные постановления выходят ежегодно. Индексация производится вовремя. Прожиточный минимум по области устанавливается ежеквартально. То есть возможность каких-либо манипуляций практически исключена, хотя финансисты оставляют за собой право обжаловать решения судов, если сочтут их ошибочными. Это лишний раз доказывает, что ни один судья не может выносить вердикты, ориентируясь на личные пристрастия и амбиции, тем более когда дело касается бюджетных средств.

- У меня, – продолжает Булахов, – проблем с чернобыльцами нет и не было. Скажу больше, работать с грамотными цивилизованными людьми судьям всегда интересно. И не моя беда в том, что кому-то очень хочется иметь миллион, не соизмеряя свои желания с реалиями.

ТАЙНА ИМЕН ПРИОТКРЫЛАСЬ?

В конце беседы передо мной ложатся копии 25 исков, составленных Михаилом Ивановичем Литвиновым для своих же товарищей с указанием их имен, фамилий, паспортных данных. Им досталась сотня тысяч, но не миллион. Кто из них составлял обращения к Президенту РФ, кто нет – сказать трудно. Именно поэтому в работу эти бумаги мною не взяты. Ведь "порадеть" ликвидаторам мог и кто-то третий, кровно за них обиженный. Составить обращение могла и не группа людей, а кто-то один из тех, кто отсудил не столько, сколько бы хотелось. И потому оставляю "обращение" на совести писавших.

КРАТКАЯ СПРАВКА: М. Литвинов окончил Ленинградский инженерно-строительный институт. В Чернобыль призывался как специалист из Узбекистана в возрасте 33 лет с должности начальника отдела межреспубликанского треста. В 30-километровой зоне ЧАЭС работал главным инженером строительного участка. Инвалид второй группы.